Андрей Смирнов
Время чтения: ~13 мин.
Просмотров: 0

Валентин гафт: стихи

«Черно-белая» актриса

В 1956 году, окончив школу с обещанной золотой медалью, Лия Ахеджакова попыталась поступить на журфак МГУ. Однако, как она сама вспоминает, позорно распсиховалась на собеседовании, от волнения забыла даже собственное имя и в итоге в университет не попала. 

После такого провала Ахеджакова смогла поступить только в куда менее престижный Московский институт цветных металлов и золота, где проучилась полтора года, бросив его по собственному желанию. Да это и понятно: нашу героиню привлекали не точные науки и не техника — она выросла в театральной среде, и именно театр был для нее главной страстью.

Не сумев покорить Москву с первого раза, Лия вернулась в Майкоп. Там она поступила в адыгейскую студию столичного ГИТИСа и закончила ее в 1962 году. Правда, двери в театр для Ахеджаковой были открыты не благодаря каким-то удивительным талантам, а из-за ее… небольшого роста.

С 1961 года Ахеджакова начинает играть в столичном ТЮЗе, выступая в амплуа травести. Травести — оригинальная театральная роль, в которой от актрисы требуется создание образа другого пола или возраста, обычно мальчиков или девочек-подростков. 

Как правило, актрис-травести используют в постановках потому, что добиться от актера-ребенка требуемого для сложных ролей исполнительского мастерства нелегко. Кроме того, актер-ребенок быстро взрослеет, и на его роль приходится вводить (и обучать!) нового исполнителя, тогда как травести может выступать в одной и той же роли долгие годы. 

И вот, долгие годы Ахеджакова играет именно так — постоянно изображая детишек разного пола или сказочных персонажей в детских спектаклях московского ТЮЗа. Поросенок Ниф-Ниф, Ослик Иа-Иа, Воробушек, Дениска Кораблев, Пеппи Длинныйчулок — ролей у Ахеджаковой было много, но все они были не глубокими и весьма шаблонными. 

Так и положено в детских спектаклях, где Добро и Зло окрашены в белый и черный цвета, однако жди беды, когда подобная картина мира переносится вдруг на реальность. 

Об этой особенности творчества Лии Меджидовны написал знаменитый советский актер Валентин Гафт в одной из своих эпиграмм: 

Всегда играет одинаково
Актриса Лия Ахеджакова…

Как вспоминал режиссер Эльдар Рязанов, это двустишие настолько задело Ахеджакову, что Гафту пришлось оправдываться — но стих уже ушел «в народ».

Лишь через долгие пятнадцать лет «заточение» Ахеджаковой в московском ТЮЗе было закончено: в 1973 году она получает первую роль в кино, а в 1977 году переходит на работу в театр «Современник», где ей начинают давать «взрослые» роли. На пятом десятке лет «ослик Иа-Иа» наконец-то уходит из жизни Лии Меджидовны.

Валентин Гафт. Эпиграммы

Йосиф Кобзон

Как широка страна родная,Как много в ней лесов, морей!..В какой стране ещё, не знаю,В неволе пел бы так еврей.

Людмила Зыкина

Любишь ты землю, Людмила,Не зря ты на ней прожила.Всё, что любила, скупила,Всё, что росло, сорвала.Платье в брильянтах надела,Стала фаянс собирать.Так по любви и разделаБедную Родину-мать.

Татьяна Доронина

Как клубника в сметане — Доронина Таня.Ты такую другую поди поищи.У неё в сочетаньи тончайшие грани,Будто малость «Шанели» накапали в щи.

Дирижёрам1Непредсказуемый, но вовсене больной,И чувствами своими управлятьон может.За пультом вечером, но стоя к намспиной,Чтоб мы не видели его противнойрожи.2Кац — изысканный маэстро,Никогда не предсказуем.Дирижирует оркестромОн то палочкой, то ….

Владимир Жириновский

Политик он или артист?Гляжу в глаза Володины -То у него отец — юрист,То мама его — Родина.

А может, сын он или внукКого-нибудь побочного?Быть может, он вообще продуктЗачатья непорочного?

Николай Рыжков

Это кто так громко плачетНа своей казённой даче?Тише, Коленька, не плачь,Не утонет в речке мяч…И народ пущай не стонет,Этот мяч вообще не тонет.

Валентин Никулин

Ты так сегодня о любви сказал,Что забеременел весь зал.

Александр Ширвиндт, Андрей Миронов, Михаил Державин

Державин Ширвиндта заметил,Благословил, но в гроб не лёг,Им равных не было в дуэте,Их превзойти никто не мог…Ушёл Державин в «Кабачок»,Но Ширвиндт пережил разлуку.Ему Миронов протянулСвою «Брильянтовую руку».Любимцы публики, кумиры,Без выходных играют дней.Три мастера одной «Сатиры».Одной и той же, так точней.

Александр Ширвиндт и Михаил Державин (Гастроли в США)

Нет их смешнее и добрее,Всё, что ни сделают, — ол райт,Вот дружба русского с евреем.Не то, что ваши блэк энд уайт…

Ролан Быков

Ему бы в сборную по баскетболу,Какой-то чёрт сидит в нём, бес,Всего-то два вершка от полу,А звёзды достаёт с небес.

А. Иванов

Я Сашеньку люблю давным-давно,Он худ, опрятен, говорит любезно,Но нюх такой на свежее говно,Что рядом ковыряться бесполезно.

М. Швыдкому (По поводу мата в русской литературе)

Нажравшись сыру, как-то смахуС запасом слов из двух цитат,Он каркнул так про русский мат,Что эхо отразило: На х…

Микропоэма «Улица Красных фонарей в Амстердаме»В Амстердаме, словно бред,Я хотел все трое сутокНа восьмом десятке летПосмотреть на проституток.Наше знамя РеволюцииСтало цветом проституции.

Словно алая заряОсветила все витрины,Как седьмого ноября,Вижу красные картины.Я совсем ещё не старПо сравнению с Европой,На витринах весь товарС голой грудью, с голой жопой.За витринами вдоль стенКто-то книжечку читает,Кто под лампой загораетЗдесь без ревности, измен,Будто женский манекен,Без кривляний и гримас,В гости приглашает вас.Ей не важно, что вы «рашн»,Заплатите — она ваша.Между вами только рама,Как прекрасна эта дама.Здесь, за этой за витринойОна кажется невинной.Я плетусь, не чуя ногИ шепчу свой монолог.Бабы, вы разделись зря,Вы мне все до «фонаря»,Синим пламенем гориМне все ваши фонари.Я б, как Жанночку д*Арк,Сжёг бы этот зоопарк.Даже трахнуться глазамиНе хочу я в Амстердаме.Я иду с женой-актрисой,

Слышу звонкий её голос.

На головке моей лысойВстал… единственный мой волос.

Писавшая Сталину

Лия Ахеджакова родилась 9 июля 1938 года в Днепропетровске. О своем биологическом отце она практически никогда не рассказывала, но, по воспоминаниям актеров Русского драматического театра им. Горького в Днепропетровске, мать Лии, Юлия Александровна, закрутила перед рождением дочки роман с работником сцены Семеном Найхемом, который, вполне возможно, и стал отцом девочки.

Впрочем, в гражданском браке родители Лии прожили совсем недолго. Уже в 1941 году мать вместе с трехлетней дочерью бежала в Красноярск, спасаясь от наступающих немецких войск. Там же, в Красноярском крае, в эвакуации находился и Адыгейский драматический театр, главным режиссером которого был Меджид Ахеджаков. Судя по всему, именно там мать Лии и молодой режиссер театра познакомились, а вскоре и поженились. Так Юлия Ахеджакова стала актрисой театра при своем новом муже.

Впоследствии Лия Ахеджакова любила козырять тем, что происходит из адыгского княжеского рода Ахеджаковых: отчим не только удочерил Лию, но и дал ей свое отчество и фамилию, — хотя правильнее было бы называть ее в лучшем случае падчерицей. Не отсюда ли проистекает страсть Лии к самозванству?

Других детей, кроме Лии, в семье Ахеджаковых так и не появилось. Ее мать страдала от открытой формы туберкулеза и неоднократно находилась между жизнью и смертью. По воспоминаниям самой Лии, имевшую множественные каверны в легких маму затягивали в корсет перед выходом на сцену, и та после окончания спектакля за кулисами страшно кашляла кровью, часто падая без сил. Иногда кровь начинала идти прямо на сцене — и актрисе приходилось прерывать выступление, украдкой пряча в платок розовую пену, шедшую изо рта.

В 1948 году, в десятилетнем возрасте, школьница Ахеджакова написала… письмо Иосифу Сталину, в котором попросила его о каком-то чудодейственном лекарстве для своих больных мамы и тети, тоже туберкулезницы. В качестве оплаты за чудо Лия пообещала «отцу народов» закончить школу с золотой медалью. 

Удивительно, но наивное письмо маленькой девочки дошло по адресу: редкое новое лекарство от туберкулеза не только было найдено в опустошенном войной СССР, но и было срочно доставлено в провинциальный Майкоп, и это спасло жизни родственниц маленькой Лии. 

Тут стоило бы проявить элементарную человеческую благодарность, не так ли? Но в своем интервью от 2013 года, комментируя тот случай, Ахеджакова заявила: 

Хотя факт остается фактом: именно при Сталине была создана государственная система, благодаря которой письмо маленькой девочки не потерялось, а мать Лии Меджидовны прожила до 74 лет, а не скончалась от туберкулеза в молодости.

Та, кто любит извиняться

Следующий период жизни Ахеджаковой, пожалуй, известен всем и без нашего рассказа. Большую часть известных ролей в театре ей дали режиссеры Роман Виктюк и Галина Волчек, а в кинематографе Ахеджакова стала звездой для другого мэтра, уже упомянутого Эльдара Рязанова. 

Впрочем, даже здесь все снова получилось «одинаково»: секретарша Вера из «Служебного романа» вполне могла забежать на Новый год к своей подруге Наде из «Иронии судьбы», а потом дослужиться до младшего научного сотрудника Малаевой из «Гаража».

Нам же интересен последний период жизни актрисы, когда стареющая Лия Меджидовна решила взвалить на свои плечи всю боль вины и весь груз ответственности за Россию — хотя никто ее об этом не просил.

Возможно, подлинный перелом в ее жизни случился 4 октября 1993 года — в тот трагический день Ахеджакова в эфире РТР назвала защитников Дома Советов «оскалившимися озверевшими мордами». И даже пошла на прямой подлог, заявив, что сторонники российского парламента «убивали теток, которые за копейки стерегли пальто в гардеробе Останкино». 

Своим лживым выступлением актриса внесла лепту в раскручивание маховика гражданского конфликта, который в тот самый день вступил в самую кровавую фазу. Так или иначе, президента Бориса Ельцина Ахеджакова поддерживала до самого конца, называя его не иначе как «наш президент» — и даже не думая извиняться. 

Эта аберрация между двумя сугубо различными понятиями, «мой» и «наш», с течением времени в голове Ахеджаковой только нарастала. Но понадобились два десятка лет, чтобы эта путаница достигла терминальной стадии.

В январе 2013 года знаменитая и многими все еще очень любимая актриса взяла вдруг слово и… осудила принятие в России закона, запрещающего усыновление российских детей-сирот гражданами США. Ахеджакова назвала его «абсолютно людоедским и подлым» и призвала принять участие в протестах против него. 

Считая, что в США «нашим детям будет лучше», она зачем-то «расписалась» за все российские семьи, желающие иметь приемных детей. Учитывая, что сама Лия Меджидовна бездетна и никогда не проявляла желания усыновить ребенка, ее слова выглядели совсем уж нелепо.

Прошел всего год, и Ахеджакова решила извиниться за «агрессию России против Украины». Она одной из первых подписала коллективное письмо, адресованное творческим деятелям «незалежной», в котором фактически осуждалась т. н. «российская военная интервенция на Украину». 

При этом ни референдум в Крыму, ни гражданская война в Донбассе, ни тысячи политзаключенных на территории постмайданной Украины Ахеджакову, похоже, не интересовали. Судьба миллионов соотечественников для нее потерялась где-то между «наш» и «мой».

В июне 2015 года в интервью телеканалу «Дождь» Ахеджакова принесла публичные извинения «народу Армении за российскую агрессию и оккупацию». Тут уж в недоумении оказалась вся закавказская республика, поскольку из контекста было плохо понятно, где же искать в Ереване «Вежливых людей», пытающихся «захватить» союзника России по ОДКБ.

Судя по всему, внутри Ахеджаковой, в каком-то наивном детском мирке все еще живет актриса-травести. В том же 2014 году она прочитала в эфире «Эха Москвы» стих «Реквием по МН17», где от лица России взяла на себя ответственность (!) за сбитый над Донецкой областью малайзийский Boeing, да еще и назвала защитников ДНР «террористами». 

И вновь «мое мнение» внезапно превратилось в мозгу Лии Меджидовны в «позицию всей России». Заметим, что она метнулась извиняться за целую страну до всякого суда, до объявления итогов расследований. Однако вовсе не изъявила желания хоть как-то лично заплатить за якобы «очевидную нашу вину».

«Гараж»

На создание социально острого и не самого лестного для общества фильма Эльдара Рязанова вдохновила реальная история, произошедшая на собрании гаражно-строительного кооператива «Мосфильма». Перед его участниками стояла примерно такая же дилемма, как и перед героями будущей картины: в связи со строительством трассы нужно было снести часть гаражей и определиться, кто из пайщиков попадет под снос. Тогда его товарищи повели себя не самым лучшим образом, и Рязанов поразился, насколько люди меняются, когда дело касается их личных интересов. Для фильма он хотел собрать команду из лучших актеров, которых зачастую было очень сложно «отпросить» из театров из-за плотного расписания. Гафт попал в картину случайно. На роль ветеринара и председателя выдуманного кооператива НИИ охраны животных от окружающей среды Сидорина претендовал Александр Ширвиндт, однако не смог попасть на репетиции как раз из-за работы в театре

Тогда Лия Ахеджакова посоветовала Рязанову обратить внимание на Гафта, снимавшегося в соседнем павильоне «Мосфильма»

Также на съемках «Гаража» актер встретил свою будущую жену Ольгу Остроумову, сыгравшую дочку профессора Смирновского. Она тоже попала в фильм случайно: зашла, чтобы попросить Рязанова устроить дочь в детский сад, а в итоге получила роль. Оба актера в это время находились в браке и смогли пожениться только через 20 лет. После совместной работы над «Гаражом» Рязанов вспоминал Гафта как человека, который с трепетом относится к своей актерской профессии. По словам режиссера, Гафт имел нежную и легкоранимую душу, которая никак не сочеталась с его зачастую язвительными героями.

«Анкор, еще анкор!»

В кино Гафт чаще всего снимался в ролях второго плана или даже эпизодических, но в картине оскароносного режиссера Петра Тодоровского он сыграл главную роль командира полка, полковника Виноградова. Герои ленты вовлечены в запутанные и непростые отношения: Виноградов женат, но живет с офицером медслужбы Любой. В какой-то момент Любовь влюбляется в молодого лейтенанта Володю Полетаева в исполнении Евгения Миронова, и они тайно встречаются на квартире капитана Крюкова с разрешения его жены. В какой-то момент об этой связи узнает Виноградов. Мелодрама получила главный приз «Кинотавра» и премию «Ника».

На сцене театра «Современник», в котором Валентин Гафт служил с 1969 года, он сыграл около 30 ролей: Лопатина из «Записок Лопатина» Иосифа Райхельгауза, Фирса из «Вишневого сада» и Вершинина в «Трех сестрах» в постановке Галины Волчек, Генриха IV в одноименном спектакле Лилии Толмачевой, Рахлина в постановке «Кот домашний средней пушистости» Игоря Кваши.

Одна из самых его запоминающихся ролей — в спектакле по пьесе американского драматурга Эдварда Олби «Кто боится Вирджинии Вульф». Гафт и главный режиссер театра Галина Волчек играли семейную пару Марту и Джорджа, которые спасались от скуки семейной жизни тем, что вовлекали друг друга и окружающих в различные психологические игры. В качестве жертвы они выбрали молодую пару — профессора биологии Ника и его услужливую жену Ханни. Перед ними предстала разочарованная в жизни и муже Марта с пристрастием к алкоголю и громким сценам, которая пыталась убедить супруга в его никчемности, он же в ответ вспоминал все ее эксцентричные выходки. На самом же деле это спектакль внутри спектакля, который они разыгрывали перед парой неопытных влюбленных, изливая на них свои злость и раздражение.

Тамара Ходова

Заученная роль

Секрет такого наивного взгляда на мир, кстати, как-то был выдан самой Ахеджаковой. В интервью «Эху Москвы» в 2013 году она призналась: 

Как видится, именно в этом и состоит главная ошибка Лии Меджидовны. Она совершенно не понимает разницы между глаголами «думаю» и «знаю», путает местоимения «мой» и «наш», да и вообще имеет мало личных мыслей, будучи, по сути, актрисой чужой судьбы. 

Она все так же читает с жизненной сцены текст Поросенка Ниф-Нифа или секретарши Верочки, совершенно не задумываясь над его смыслом, а только воспринимая любезно проставленные ремарки режиссера: «со стыдом», «осуждающе» или «извиняясь». 

Однако реальная жизнь — не театр и не кино. В ней нет «белого» и «черного», как в спектаклях ТЮЗа. И Россия — не «тоталитарная империя зла», чего бы ни заявляли в «Новой газете» или на «Эхе Москвы». И уж совершенно точно, извиняться, прилюдно хватаясь за сердце, стоит лишь в том случае, когда ты чувствуешь ответственность за собственные, а не чьи-то еще, проступки. 

Лия Меджидовна, успокойтесь. Россия, если понадобится, сама за себя ответит. И даже, возможно, извинится — за то, например, что слишком долго позволяла говорить от своего имени фиглярам с заученною ролью.

Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Максим Иванов
Наш эксперт
Написано статей
129
Ссылка на основную публикацию
Похожие публикации