Андрей Смирнов
Время чтения: ~22 мин.
Просмотров: 0

Цветаева анастасия ивановна ( 1894 — 1993 )

Детство

Детство Марины Цветаевой прошло между семейной дачей в Тарусе и Москвой. Летом большая часть времени проводилась на даче, в остальное время года семья жила в Москве. Цветаеву можно отнести к молодым да ранним – читать будущая поэтесса начала в 4 года, первые стихи вышли из-под пера в 7 лет. Заметны были и музыкальные способности, но заниматься музыкой не нравилось Цветаевой, поэтому развития они не получили.

В детстве

Финальной точкой детства будем считать 1902 год, когда Марину отправляют на учёбу в Европу, где она изучает науки и языки в пансионах Италии, Швейцарии и Германии до 1905 года. Это важный этап жизни, ведь биография Марины Цветаевой чётко показывает – в это время менялось мировоззрение поэтессы, что сделало её одиночкой по жизни со своим бескомпромиссным мнением и собственным взглядом на людей и события.

Коньки

Коньки Fyfcnfcbb Wdtnftdjq


Анастасия и Марина Цветаевы. 1914 г.

«Люби Другую, Нет — Других, Нет — Всех…»: София Парнок – роковая страсть Марины ЦветаевойБашлык откинула на плечи:Смешно кататься в башлыке!Смеется, — разве на каткеБывают роковые встречи?Смеясь над «встречей роковой»,Светло сверкают два алмаза,Два широко раскрытых глазаИз-под опушки меховой.Все удается, все фигуры!Ах, эта музыка и лед!И как легко ее ведетЕе товарищ белокурый.Уж двадцать пять кругов подрядОни летят по синей глади.Ах, из-под шапки эти пряди!Ах, исподлобья этот взгляд!Поникли узенькие плечиЕе, что мчалась налегке.Ошиблась, Ася: на каткеБывают роковые встречи!

Выписка из роддома

В Москве меня выписали через неделю, когда я уже была бодра и весела — и радостно унесла свой сверточек домой. В Израиле выписали на утро четвертого дня. Я еле уползла: все еще дико болел живот, ноги были отекшие.

С Эстер у меня даже не было сил сделать символический снимок при выписке, настолько мне было плохо.

Возможно, на моих впечатлениях сказывается разница в 7 лет — какие-то плохие воспоминания, наверное, изгладились. К тому же, я была гораздо моложе: мне тогда только-только исполнилось 24 года, а сейчас — почти 31. Но теперь у меня две фобии: страх естественных родов и страх операции!

На тему родов за границей решила так: конечно же, рожать бесплатно в наших российских роддомах (особенно где-то не в Москве) страшно. Уровень государственных больниц в том же Израиле, разумеется, намного лучше. И если выбирать между бесплатными родами в России и бесплатными родами в Израиле, то, безусловно, я отдаю предпочтение второму.

Если же вы в состоянии заплатить за контракт в приличном роддоме, то смысла куда-то ехать я не вижу — сейчас в Москве есть возможность родить на «заграничном» уровне. И бесплатные роды в Израиле, по моему мнению, проигрывают платным родам в Москве.

Гуляем с Эстер — 2 недели после родов

Кошмар, ужас, карикатура

Вообще за Марину Цветаеву довольно часто хотят выдать что-нибудь другое. В частности, это касается портретов.  Пока была жива сестра Цветаевой, Анастасия, эти попытки довольно жестко пресекались. Так, например, Анастасия не приняла работу Николая Вышеславцева, написанную в 1921 году. Портрет неизвестной женщины, обнаруженный в собрании Третьяковской галереи, был атрибутирован как портрет Цветаевой. В восьмидесятые его опубликовали в «Огоньке», но, несмотря на восторженные отзывы цветаеведов, суровая Анастасия Ивановна назвала его «кошмаром», «ужасом» и «карикатурой».

Портрет работы Николая Вышеславцева (1921 г.) хранится в Третьяковской галерее

Та же участь ждала портрет Цветаевой 30-х годов авторства Георгия Артемова. Это изображение можно увидеть в музее Болшево. По более распространенной точке зрения, Артемов изобразил на нем не Цветаеву, а самого себя.
Со смертью Анастасии следить за сходством и несходством стало некому. За портреты Марины Ивановны теперь выдается все подряд, а книгоиздатели лажают регулярно. Несколько лет назад лицо поэтессы отредактировали в издательстве «Олма». Роскошное подарочное издание стихов «Душа, не знающая меры» стоимостью 15 тыс. руб. поражает не только «переплетом из натуральной кожи ручной работы с шелковым ляссе», но и изображением… Анны Ахматовой с подписью «М.И. Цветаева» на обложке. Видимо, издатели создали гибрид Цветатова-Ахмаева для тех, кто до сих пор путает двух поэтесс.

Дальше всех пошел скульптор Зураб Церетели. В своих работах то и дело приделывает Марине Ивановне не ее тело

Впервые на странную особенность я обратила внимание во время одного из визитов в домик Церетели в Переделкино. (Как известно, по огороду мастера щедро расставлены скульптуры

В том числе и Цветаева.) К моему удивлению, на каждой церетелевской Цветаевой, будь то горельеф, барельеф или памятник, я увидела огромную (и довольно обвислую) грудь пятого размера.

Возможно, Зураб Церетели изначально ваял вовсе не Марину Ивановну, а какую-то большегрудую даму. Фото: Архив «Экспресс газеты»

Заинтригованная, я провела маммологический анализ всех памятников Марине Ивановне, посмотрела фотографии, в том числе в купальнике, и даже обратилась к воспоминаниям. Нигде не нашла ни намека на перси. И даже как бы наоборот: повсюду косвенным образом намекалось на их отсутствие. Друзья и родственники отмечали сухопарость поэтессы, а сама она писала, что у нее «фигура египетского мальчика». Я, конечно, не египтолог, но вроде мальчики там грудей не носили.

Видимо, в масштабном бюсте Церетели скрыл часть своей метафоры: Цветаева в его интерпретации является эдакой кормилицей русской литературы.
Не так давно скульптор презентовал свою работу гимназии № 1619. Не надо даже туда заглядывать, чтобы понять, какая часть тела на церетелевском памятнике блестит ярче всего. И не надо проводить сеанс столовращения, дабы понять, что сказала бы по этому поводу сама Марина Ивановна или ее сестра.

Такой Цветаеву изобразил Георгий Артёмов (1930 г.)

Маленькая благодарность

На фоне всего остального, что происходит с обликом Марины Ивановны, фотография ленинградской школьницы кажется наименьшим злом. А может быть, даже не злом, а неким мистическим промыслом, если рассматривать эту историю не как ошибку издателей. Согласитесь, не каждому удается прислониться к бессмертию и, возможно, вписать себя  в цветаевскую историю.
Елена не скрывает, что поэтесса для нее небожитель: с 11 лет она запоем читает стихи Марины Ивановны. А уж появление ее портрета на мемориальной доске, установленной в Самаре, иначе как мистическим совпадением не назовешь. Самара — неслучайный для Елены город. В детстве «двойник Цветаевой» долгое время жила здесь и, как признавалась в частной беседе корреспонденту «Экспресс газеты», даже не подозревала, что Цветаева останавливалась в этом городе.

В цветаевскую мистику легко поверить, учитывая, что однажды и мне приходилось быть тому свидетелем. Несколько лет назад я общалась с внучкой Анастасии Цветаевой, приехавшей в музей Цветаевых в Александрове. Маргарита Андреевна Мещерская, уже немолодая женщина, живет в США, а в Россию приезжает нечасто. Она очень интересно рассказывала об их с сестрой семье, о бабушке, которая, как следовало из повествования, была не чужда мистике. И о Марине, которую Маргарита часто видела во сне. Во время прогулки по Александрову моя собеседница вдруг задумалась.
— Знаете, — сказала она после паузы, — это прозвучит странно, но я думаю о городе Карталы. Наверное, вы и не знаете, где такой находится.

Мемориальная доска в Самаре на фасаде дома, где останавливалась Марина Ивановна Цветаева. Фото: Альберт Дзень/КП-Самара

Сказать, что я обомлела — ничего не сказать.

То, что внучка Цветаевой упомянула Карталы, для меня было непостижимо. Она не знала, как меня зовут, и, конечно, знать не могла, что я родилась именно в этом городе. Да и кто вообще этот город знает?
По ее словам, в 1959 году вместе с бабушкой, которую реабилитировали, они ехали из Павлодара в Москву. Ночью вышли на платформе Карталы. Поезд стоял долго. Бабушка не отпустила Риту далеко и вдруг спросила:

— Представляешь, Рита, сейчас сядем, а поезд поедет не в Москву, а обратно в Павлодар.

Могли ли они предположить, что так и случится? Когда они сели обратно, поезд, словно услышав слова бабушки, поехал назад. И это тоже особенность Карталов: рельсы идут под особым углом. И, минуя станцию, вдруг действительно начинаешь двигаться в другую сторону. Это и объяснил Цветаевым подоспевший проводник.

— С тех пор, когда волнуюсь, я всегда вспоминаю бабушку и этот город, — заключила Маргарита Андреевна.
Конечно, все легко списать на совпадение. Возможно, так оно и есть. Но сколько всего происходит на земле, что трудно понять. Ведь  каким-то непостижимым образом внучка Цветаевой вычислила меня среди других гостей, безошибочно сопоставив с моим родным городом. Точно так же по странному совпадению и портрет девочки появился не где-то там, а в Самаре. Именно там, где жила Елена. Возможно, мемориальная доска в этом городе с лицом ее бывшей жительницы и есть маленькая благодарность Марины Ивановны читательнице.

Жизнь в Европе

Европейская «прописка» длилась до 1939 года, года семья возвращается в Россию. За время европейской «ссылки» Марина написала поэмы «Поэма Конца», «Поэма Горы», «С моря», «Крысолов» и ещё ряд знаковых произведений. Большинство из написанного в этот период не было опубликовано, так как характер Цветаевой не позволил ей найти поддержку в эмигрантской среде. Марина не желала участвовать ни в каких политических союзах, было против интриг и не стала сторонницей заговоров против СССР, хотя и негативно относилась к советской власти.

Достаток был минимален, жить часто приходилось впроголодь и снимать недорогие комнаты в деревне или пригороде Парижа. Ещё одна причина частой смены места жительства была в том, что Марина плохо уживалась с соседями и хозяевами жилья. Если бы не редкая, но меткая материальная помощь небольшого круга почитателей Цветаевой, то возможно семье пришлось бы раньше вернуться на Родину.

Марина пишет в Европе не только стихи, но и в 1926 году издаёт статью «Поэт о критике», после чего её часто зовут на творческие вечера, но и круг недругов расширяется. В статье поэтесса подвергает критике критиков, что пришлось последним не по душе. Бунин «получает по шее» в статье за критику Есенина, а Зинаида Гиппиус за Пастернака. Бунин отыгрался на литературно-публицистическом журнале «Весть», который начал выпускать Эфрон, муж Марины. Он назвал журнал «скучным и дурным», что было больно слышать Сергею.

Постепенно интерес в Европе к Цветаевой снижался, за глаза её называли «большевичкой», хотя никакой лести в сторону советской власти Марина не писала. Эфрон чаще становился на поддержку новой власти, но насколько это было искренне из уст русского офицера большой вопрос. Позже стало известно, что Эфрон с 1931 года был сотрудником НКВД, которое после и поставит точку в его биографии.

С дочерью Аделаидой

Цветаева, находясь в Европе, отлично знала о судьбе царской семьи и в 1930 году решила передать свой взгляд на трагические события в «Поэме о Царской семье», хотя и понимала, что произведение не найдёт отклика по ряду причин. Писала ради долга сказать. Сегодня из поэмы сохранился лишь фрагмент «Сибирь»:

От Ходынского Поля красного До веселого и красивогоАлексея Кровоточивого На последнюю каплю — щедрого! Половина — давно ли первого? — Осиянного и весеннего —Часа — царствованья я— последнего На Руси…         Не страшитесь: жив… Обессилев — устав — изныв Ждать, отчаявшись — на часы! Спит Наследник всея Руси.

Возвращение на плаху

Возвращение семьи Цветаевой на Родину начинается в 1937 году. Весной в СССР уезжает Ариадна, осенью муж Сергей, вслед за ними в 1939 году едет и Марина с сыном. Поэтесса знала, что отъезд не принесёт ничего хорошего, ещё в 1932 году она писала Тресковой, что

 Так и случилось. В 1932 году пишется стихотворение «Родина», которое позже оценивали строгие экзаменаторы посольства и НКВД, оценили и дали добро. К чему привело «добро» скоро станет ясно. 

Поселили Марину на даче НКВД, к этому времени муж уже был арестован, что вынудило Цветаеву в конце 1939 года писать Берии «покаянное письмо». В нём говорится, что она своим возвращением хочет избавиться от одиночества, воссоздать семью и дать сыну будущность. Ничего не получилось, в конце лета 1939 арестована дочь, через пару месяцев муж, а Берия на письмо не ответил. Одиночество снова окружило Цветаеву, причём это было ещё более плотное кольцо, чем в Европе, ведь в СССР не было семьи и нельзя писать, точнее, нельзя публиковаться.

Муж вскоре был расстрелян (вот и вернулся), дочь Ариадна долгие годы провела в лагерях и была реабилитирована только после смерти Сталина.

Марина берётся за переводы и с трудом зарабатывает на жизнь. Надежда на выход сборника стихов рухнула, так как в рецензии Зеленского (герой-рецензиант) указано на «искажение души продуктами капитализма».

В начале войны Цветаева решатся на эвакуацию, сначала она с сыном оказывается в Елабуге, затем в Чистополе, где Марине пришлось просить, чтобы её оставили в этом города и разрешили работать посудомойкой. Собрание писателей на это согласилось, но мыть посуду не пришлось. Она едет к сынку в Елабугу, где 31 августа 1941 года покончила жизнь самоубийством (повесилась). Потеряв большую часть семьи, находясь в нищете и не имея возможность писать, Марина не вынесла страданий, её загнали в угол.В последние недели жизни в Елабуге Цветаевой пришлось стирать бельё местному милиционеру, чтобы свести концы с концами. Можно представить атмосферу, поэтому судить не будем.

В самоубийстве есть и странности. Так Цветаева в доме Бродельщиковых начала жарить рыбу, потом, даже не сняв синего фартука, полезла в петлю. Возможно, боль копилась и в какой-то момент чаша переполнилась.

Много позже, в 1990 году церковь дала согласие на отпевание Цветаевой. Для получения разрешения на отпевание к патриарху Алексию II обратилась сестра поэтессы и диакон Андрей Кураев. Просьбы была удовлетворена, на этом в биографии Цветаевой можно ставить точку, хотя стихи поэтессы переживут ещё ни одно поколение.

Могилы Цветаевой нет, есть лишь табличка, на которой указано, что в этой стороне кладбища она захоронена. 

День

Сначала был день. Марина (в семье ее звали Муся) и Анастасия (Ася) Цветаевы родились с разницей в два года (в 1890 и 1892 годах) в Москве, в семье профессора Цветаева. Их отец — Иван Владимирович был российским учёным-историком, археологом, филологом и искусствоведом, членом-корреспондентом Петербургской Академии наук, профессором Московского университета, тайным советником, создателем и первым директором Музея изящных искусств имени императора Александра III при Московском императорском университете, известном сегодня под именем Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. Естественно, что девочки получили прекрасное домашнее начальное образование, а затем учились в частной женской гимназии и пансионах в Германии и Швейцарии. После ранней (от туберкулёза) смерти матери в 1906 году они вернулись в Москву. Отец умер в 1913.

Творчеством и Марина, и младшая Анастасия начали заниматься рано. Марина писала стихи, Ася — прозу. Произведения обеих издавались и были замечены литературным миром.

Марина Цветаева. Фото: nsknews.info

В конце 1910 года, в Москве состоялось знакомство Марины Цветаевой с поэтом и литературным критиком Максимилианом Волошиным, а затем с его «Домом поэтов» в Коктебеле, где она познакомилась со своим будущим мужем Сергеем Эфроном. Через год, весной 1912, они обвенчались. В этом же году, очень рано, в 18 лет, и Ася Цветаева вышла замуж за девятнадцатилетнего Бориса Трухачёва.

Последующие годы сестры с семьями неоднократно проводили лето в Крыму, в Коктебеле, в Феодосии. Впоследствии Марина Цветаева вспоминала, что это было самым счастливым временем её жизни: «Коктебель 1911 г. — счастливейший год моей жизни, никаким российским заревам не затмить того сияния», «Коктебель да чешские деревни — вот места моей души».

Ася Цветаева. Фото: leafclover.club

В Феодосию сестры Цветаевы приезжали неоднократно, на короткое время, начиная с 1911 года. Остались яркие и эмоциональные воспоминания и отзыв в одной из Феодосийских газет на выступление Марины и Анастасии: «Снова выступали очаровательные сестры Цветаевы… Еще раз обвеяли нас солнечной лаской… Еще раз согрели одинокие одичавшие души!».

Марина и Сергей Эфрон с дочерью Ариадной сняли квартиру на даче Редлихов по ул. Анненской (ныне ул. Шмидта, 14), Анастасия с мужем Борисом Трухачевым и сыном Андреем поселилась на ул. Бульварной (ныне ул. В. Коробкова, 13). Дом, в котором Анастасия снимала две комнаты, хорошо сохранился и поныне. Еще живы лепнина на потолке, голландские печи, мраморная лестница в парадном подъезде. С 2003 года несколько комнат с отдельным крылечком стали долгожданным домом для музея Марины и Анастасии Цветаевых.

Дом Цветаевых в Феодосии. Фото: wikiway.com

Мы были в этом музее. В разгар невероятной крымской грозы, вселенского грома и потопа, мокрые насквозь буквально ввалились в несколько маленьких аккуратных комнаток, наполненных фотографиями, письмами, рисунками… Нас поразила тишина и невероятный экскурсовод, особенно и через душу читавшая нам, всего троим, одно из лучших стихотворений Марины Цветаевой:

Над Феодосией угас
Навеки этот день весенний,
И всюду удлиняет тени
Прелестный предвечерний час.
Захлебываясь от тоски,
Иду одна, без всякой мысли,
И опустились и повисли
Две тоненьких моих руки.
Иду вдоль генуэзских стен,
Встречая ветра поцелуи,
И платья шелковые струи
Колеблются вокруг колен.
И скромен ободок кольца,
И трогательно мал и жалок
Букет из нескольких фиалок
Почти у самого лица.
Иду вдоль крепостных валов,
В тоске вечерней и весенней.
И вечер удлиняет тени,
И безнадежность ищет слов.

Личная жизнь

Замуж Цветаева выходит в 1912 году за офицера Сергея Эфрона, который на всю жизнь стал единственным мужем и лучшим другом. В браке родилась дочь Ариадна, судьба которой также оказалась не из лёгких.

С мужем Эфроном

Сергей после революции выступил на стороне Деникина, который был разбит и Эфрон вынужденно бежал в Европу. Марина не пела оды Октябрьской революции, считая её «бунтом сатанинских сил», поэтому её в первые годы после революции не публиковали. Не было у Марины и плотных контактов с другими поэтами СССР, она всегда была в сторонке, стояла особняком и имела своё мнение на происходящие в России события.

Марина добивалась возможности уехать к мужу за границу и получила разрешение от советской власти в 1922 году. Марина и Ариадна недолго прожили в Берлине и переехали в Прагу, так как муж учился в это время в Пражском университете. В Праге соединившаяся семья жила до 1925 года, до рождения сына Георгия, после чего переехала в Париж. К личной жизни Цветаевой мы вернёмся в последней трагической главе, сейчас же посмотрим, на этап европейского творчества поэтессы.

Цветаева была очень влюбчивым человеком – без любви она также не могла существовать, как и без стихов. Романы Марины исчислялись десятками, причём не всегда это были мужчины, стоит вспомнить только Соню Парнок (её Эфрон даже хотел вызвать на дуэль). Отношения с ней продолжались параллельно с замужеством, даже сразу после венчания. Мимо внимания не прошёл даже Пастернак, но там у них далеко не зашло. Самый серьёзный роман на стороне случился в Праге с Константином Родзевичем – Марина даже ушла из только восстановившейся семьи, хотя вскоре вернулась к Эфрону.

Странно играла с Цветаевой судьба – именно Родзевич завербовал в ГПУ мужа Сергея Эфрона, именно между ними она выбирала полтора года, но ушла к мужу. Отчасти потому что жалела Сергея, отчасти потому что Родзевич её бросил.

Выбор роддома

Роддом в Москве

В Москве я очень тщательно отнеслась к этому вопросу. Конечно же, сначала побывала во всех «модных» роддомах столицы — Севастопольский, Пироговка и т.д. Везде я встречалась лично с докторами, которых мне рекомендовали уже рожавшие подруги. И везде слышала примерно одно и то же: «Вы же понимаете, что от контракта, который вы заключаете на роды, врачу ничего не идет. Так что вам придется заплатить еще и мне».

Я была предупреждена и готова к этому. Но когда вот так беззастенчиво врач говорит о взятке, единственное, что мне хочется сделать — поскорее убежать. К тому же во всех этих распиаренных роддомах царила какая-то нездоровая атмосфера московской «ярмарки тщеславия» — эдакая родильная «Кофемания» на Большой Никитской.

Одним словом, я уже было отчаялась найти место и доктора, с которым бы почувствовала себя комфортно. И вот подруга-гинеколог посоветовала своего бывшего педагога, врача, который работал в простой больнице № 7, точнее, в роддоме при этой больнице.

Мне с первой же минуты очень понравился сам роддом. Деревца с газончиками под окнами, небольшое здание.


Вид из окна роддома при больнице № 7, где я рожала Кузю, своего старшего ребенка

А доктор… Во-первых, сразу видно было, что она — очень опытная. А, во-вторых, на вопрос о благодарности лично ей, ответила: «Родители, вы совсем, что ли? Я же знаю, какие деньги вы отдаете за контракт! Я от благодарности не отказываюсь, все мы — люди, но и обычное спасибо, сказанное от всего сердца, бывает дороже любых денег». Мое сердце было покорено.


Выписка из московского роддома, 2005 год. Мой врач — Анна Валентиновна Меркулова с новорожденным Кузей на руках

Роддом в Израиле

В Израиле я гораздо более расслабленно отнеслась к выбору роддома.

Во-первых, потому что это мои вторые роды, и я уже не так тряслась. А, во-вторых, потому что тут нет такой системы, когда выбираешь врача и заключаешь контракт. Все больницы примерно на одном уровне — и врач будет тот, который попадется.

Есть, конечно, какие-то частные клиники, но это скорее для туристов или для местных олигархов. Все нормальные люди рожают в государственных больницах.

В-третьих, потому что я вообще не очень в теме, по каким критериям в Израиле можно выбирать роддом.

Все мои тель-авивские знакомые называли роддом «Ихелов» — вроде он самый лучший, в нем рожают многие местные звезды. Мы с Надавом пошли туда на экскурсию. Да-да, в Израиле в роддомах устраивают экскурсии для беременных: показывают палату для родов, палату для естественных родов (это когда ты сама-сама почти без помощи врачей), обычную палату, гостиницу (про нее — ниже). Для зашуганного повышенными нормами санитарии русского человека это все выглядит немного странно: огромная толпа (человек 20 — тетки и их мужья) вламывается — без всяких бахил и прочих скафандров — в недра роддома и, раскрыв рты, ходит по коридорам, а навстречу им проплывают уже родившие мамаши со своими детьми в пластиковых корытцах.

Вообще, в роддоме все достойно — современное оборудование, все очень «по-американски». Единственное, меня пугало, что ни в одном из государственных роддомов нет отдельных палат, только с соседкой. Хочешь отделиться — отправляйся в гостиницу. Это настоящая гостиница, расположенная прямо в роддоме, с обычными номерами, в которых можно жить всей семьей — с мужем, мамой и старшими детьми. Там точно такие же врачи и обходы, все как в обычном отделении.

Но для меня проблема заключалась в том, то после кесарева в гостиницу отправляют лишь через 48 часов. А всего в роддоме после кесарева держат 3 дня (после обычных родов — 2 дня). Так что в любом случае предстояло прожить 2 дня в обычной палате с еще одной роженицей. Вот это неизбежное соседство для меня лично — огромный минус родов в Израиле.

Но после того, как мы решились на «Ихелов», прогремела новость: в роддоме умер ребенок от какого-то африканского вируса. Надав сказал, что не пустит меня туда рожать. Тогда мы выбрали Тель-Ха-Шомер, тем более, врач, который вел мою беременность, работал в этом роддоме и взялся меня оперировать сам.

Муж Анастасии Цветаевой — фото

Но личная жизнь актрисы сложилась счастливо не сразу. Первый муж Анастасии Цветаевой был старше ее на 14 лет, с ним она прожила с 1997 по 2002 годы, которые как раз пришлись на ее учебу в ГИТИС. Молодая девушка с головой окунулась во вспыхнувшую страсть, в 16 лет ушла из родительского дома жить к своему возлюбленному, но этой сильной первой любви суждено было закончится через несколько лет.

Вторым гражданским мужем Анастасии Цветаевой стал Олег Гончаров, режиссер. С ним она познакомилась на съемках фильма «Даже не думай!» В октябре 2005 году у них родился сын Кузьма.

Со своим нынешним, официальным, супругом Анастасия Цветаева познакомилась на отдыхе в Турции. Они сразу очень сильно понравились друг другу. Дальнейшее общение происходило между двумя странами по телефону и скайпу. Так длилось около года, пока молодые не решили, что пришло время жить вместе. В ноябре 2010 года они стали мужем и женой официально. Фото последнего мужа Анастасии Цветаевой представлено далее.

Чтобы пожениться, Анастасия и Надав поехали в Прагу, так как по израильским законам представители разных вероисповеданий не могут вступать в брак, но, в то же время, признаются браки, заключенные в других странах. Примечательно, что празднование свадьбы с друзьями в Москве и свадебное путешествие в Тайланд случились до официальной регистрации в Праге.

Анастасия Цветаева со своим мужем живут в Израиле. Друг с другом общаются на английском языке. Анастасия признается, что пока никак не может осилить иврит. Москву и Тель-Авив она называет «противоположными мирами». Привыкнуть к жизни в другой стране Анастасии Цветаевой помогает сильная любовь и поддержка мужа. Разница менталитетов и языковой барьер не повлияли на отношения и чувства этой пары – они вместе уже три года.

В августе 2012 года Анастасия Цветаева с мужем стали счастливыми родителями дочери Эстер. Это красивое имя выбрала Анастасия, оно означает «скрытная». Разница в возрасте двух детей актрисы получилась 7 лет.

Молодые родители проводят все свое время с малышкой, у них пока нет помощников. Цветаева планирует вернуться на работу, тогда придется воспользоваться услугами няни. Муж Анастасии очень обрадовался появлению на свет дочки, он с удовольствием ухаживает за ней. Со старшим сыном, Кузьмой, муж Цветаевой очень быстро нашел общий язык и подружился. На многочисленных фотографиях с детьми в интернете они выглядят счастливой дружной семьей. Родной отец Кузьмы неохотно отпустил его жить в Израиль, но все каникулы мальчик проводит с ним, в России.

Анастасия Цветаева и ее муж сейчас живут в городе Герцлия недалеко от Тель-Авива в новой квартире, где недавно сделали ремонт. Оформлением Анастасия занималась сама, конечно, согласовывая свои решения дизайна жилого пространства с мужем. Вкусы у супругов оказались схожими, поэтому конфликтов не возникло. В уютной квартире преобладают два стиля – скандинавский и прованс. Паркет из бамбука на полу – нетипичное решение для Израиля, где, в основном, полы делают каменные. На стенах много картин – это подарки подруг-художниц Анастасии Цветаевой. Сочетание белого цвета, дерева и винтажных элементов говорят о безупречном вкусе и душевности хозяйки.

Возможно интересно: Муж Ирины Муромцевой, Муж Татьяны Абрамовой.

Последние статьи

  •   16 знаменитостей, которые были близкими друзьями, но стали заклятыми врагами: Ксения Собчак и Анастасия Волочкова и др сегодня, 19:03
  •   Художники с особенностями, которые не могли рисовать, но умудрялись творить и стали знаменитыми сегодня, 17:13
  •   Можно ли материться, но прослыть культурным человеком, или Почему русский мат сегодня так популярен сегодня, 16:22
  •   10 лучших современных английских детективов, которые читаешь на одном дыхании сегодня, 13:58
  •   За что в СССР попадали в тюрьму: Самогоноварение, однополая любовь и другие правонарушения из советского Уголовного кодекса сегодня, 11:56
  •   Почему поэт Твардовский никогда не посвящал стихи супруге, с которой прожил вместе больше 40 лет сегодня, 10:18
  •   Взлет и падение звезды «Карнавальной ночи» Юрия Белова: Из-за чего известный актер попал в психиатрическую клинику сегодня, 09:15
  •   Почему Сергей Безруков и Екатерина Гусева и другие отечественные актеры больше не хотят сниматься вместе 18.10.2020, 23:24
  •   «Божественная комедия» глазами художников и скульпторов прошлого: Боттичелли, Блейк, Роден и др 18.10.2020, 22:50
  •   Кто и за что подавал в суд на шоу «Битва экстрасенсов» и ее участников 18.10.2020, 18:10

Все статьи

Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Максим Иванов
Наш эксперт
Написано статей
129
Ссылка на основную публикацию
Похожие публикации